ской игре Дэмьен выказывал поразительное,
  особенно для мальчика его лет, мастерство. Мелькая то здесь, то там, он
  наслаждался борьбой, сверкал лезвиями коньков, выписывая на льду
  замысловатые фигуры. Все восхищенно наблюдали за ним; Дэмьен, ловко и
  умело орудуя клюшкой, большую часть времени не выпускал шайбу, и, несмотря
  на все усилия соперников, именно он определил ход игры.
   Чарльз Уоррен предпочел сегодня не играть. Вместо этого он проковылял
  на своих коньках к краю реки, окончательно притомившись, стряхнул снег -
  следы последнего падения - и неуклюже заскользил туда, где Анна Торн
  возилась у большой передвижной жаровни. Все слуги были отпущены, поэтому
  здесь царила на редкость непринужденная атмосфера. Анна состряпала уже
  целую гору гамбургеров, булочек с сосисками и жареного на углях мяса - и
  все это так быстро и толково, будто родилась настоящей кухаркой.
   Заметив Уоррена, жена Ричарда крикнула:
   - Что вы хотите?
   - Булочку с сосиской, - запыхавшись, бросил Уоррен. Анна протянула
  ему одну.
   - Все?
   - Для начала все, - заявил Уоррен. - Я так проголодался, что,
  наверное, съел бы все ваши сосиски.
   Он проглотил за один прием полбулочки и водрузил на оставшуюся часть
  целую горку лука с соусом.
   - Я читала о вашей приятельнице в газетах, - заговорила Анна. -
  Конечно, бесполезно сейчас об этом говорить, но я очень сожалею.
   Уоррен