ечено выставить в музее Торна.
   Уоррену так и не удалось увидеть стену Игаэля. Бесценный экземпляр
  был упакован и отправлен до того, как прибыл ученый. Уоррен очень
  расстроился по этому поводу. С тех самых пор, как его погибшая
  приятельница журналистка Джоан Харт устроила из-за стены такой скандал,
  его словно магнитом потянуло к этому экспонату. А теперь он вынужден
  дожидаться, когда стена Игаэля прибудет, наконец, в Чикаго, или же мчаться
  в Нью-Йорк и отлавливать ее там, карауля приход судна.
   Уоррен испытал нечто, похожее на счастье, когда ступил на порог
  своего кабинета. Ученый полагал, что его кабинет является лучшим рабочим
  местом во всем здании музея. Кабинет находился на уровне подвала, он
  примыкал к котельной и тем самым обеспечивал тишину и уединение,
  необходимые для работы. Особенно в такие вот вечера, как сегодняшний,
  когда музей уже закрыт и все разбрелись по домам.
   Кабинет Уоррена был оборудован по последнему слову техники, все это
  оснащение помогало ученому сохранять и реставрировать древние находки.
  Здесь имелись специальные кондиционеры, инфракрасное с ультрафиолетовым
  освещение, переносные обогреватели, напичканные термостатами, уйма
  каких-то химикатов в бутылках, многочисленные кисти, а также масса
  различных ножей и ножичков.
   Имея в своем распоряжении эту любопытную комбинацию из древних
  памятников