ял со дна довольно увесистый сверток, обернутый в ветхую,
  разодранную тряпку: когда ученый вытаскивал этот сверток, что-то внутри
  его звякнуло. Он развернул ткань и обнаружил семь тонких, очень острых и,
  похоже, невероятно древних кинжалов. Рукоятки их - каждая в виде распятого
  на кресте Христа - были вырезаны из слоновой кости.
   Любопытство Уоррена достигло предела. Он схватил конверт и разорвал
  его. Оттуда вывалилась кипа каких-то бумаг. Ученый изумленно уставился на
  нее. Он узнал почерк Карла Бугенгагена.
   Уоррен начал читать бумаги.
  
  
   Сегодня был один из тех редких чудесных вечеров, когда семья Торнов
  собралась в собственном кинозале и смотрела захватывающий вестерн.
  Полсеместра мальчики уже отзанимались и теперь приехали на отдых.
   На экране высокий мужчина шагал по улице какого-то заштатного
  городка. Руки его находились на бедрах, в нескольких дюймах от рукояток
  револьверов.
   Мужчина, конечно же, не заметил короткого дула винчестера,
  нацеленного на него из окна третьего этажа, как не заметил и колебания
  занавесей в окне второго этажа, где находился, по мысли режиссера, пустой
  продуктовый склад.
   И вот грянул выстрел, мужчина упал.
   Внезапно изображение начало множиться, стало каким-то размытым, а
  затем перескочило с экрана на стену.
   - Пристрелить киномеханика! - завопил Дэмьен.
   И тут же из отверстия в стене высунулась голова