у, заставив себя
  вслушиваться в проповедь и отыскивая в ее словах хоть какой-нибудь смысл.
  Но вскоре опять мысленно перескочил к событиям последних лет.
   Память возвратила его к разговору, состоявшемуся после вскрытия в
  кабинете доктора Фидлера.
  
  
   - Как это могло произойти? - спросил Ричард врача. - Ведь вы
  наблюдали его с момента рождения. Неужели же не было ни единого признака?
   Семейный врач грустно покачал головой.
   - К сожалению. Мне уже как-то приходилось сталкиваться с подобным, -
  начал он. - Совершенно здоровый мальчик или мужчина, но эта штука уже
  сидит в организме, выжидая своего часа, какого-то непредвиденного
  напряжения. У него была очень тонкая артериальная стенка. Она-то и
  лопнула... - Врач широко развел руками - жест неизбежности и сострадания.
   Анна перебила его:
   - Значит, он был обречен с рождения?
   Доктор Фидлер кивнул.
   - Более чем вероятно, - мягко заверил он. - Я очень сожалею, очень.
  
  
   Похоронная церемония закончилась, и траурная процессия двинулась
  прочь от могилы. Начинался сильный ливень, и с последними словами утешения
  все начали разбредаться но своим машинам.
   Ричард принял от собравшихся соболезнования, ограничившиеся скупыми
  грустными улыбками и легкими прикосновениями рук, а затем рухнул на заднее
  сиденье автомобиля рядом с Анной и Дэмьеном. Он подал знак Мюррею, и
  лимузин медленно тронулся.