ясти кое-какие таможенные дела в Нью-Йорке.
  Придумай что-нибудь. Только не говори ему правду! - И он поспешил из
  комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
   Пока Ричард на цыпочках спускался по лестнице к ожидавшему его в
  лимузине шоферу, он, конечно же, не заметил, как приоткрылась дверь
  спальни Дэмьена. И взгляд желтых, как у кошки, глаз пронизал тьму.
   Сразу после того, как шасси самолета отделились от взлетной полосы,
  Ричард включил над головой свет и вытащил из "дипломата" письмо
  Бугенгагена. Колоссальный объем информации, а времени в обрез. Торн глянул
  на часы. Половина пятого утра. В Нью-Йорке он будет в семь тридцать или,
  самое позднее, в восемь. Город в это время только начинает пробуждаться.
   Ричард снова посмотрел на странички и уже в четвертый или пятый раз
  принялся читать:
   "И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и
  говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет
  поклоняться образу зверя".
   Торн вздрогнул. За последние несколько месяцев произошло столько
  смертей - слишком много для банального совпадения. Отдельные части
  начинали, наконец, складываться в единое целое.
   Первой в этой страшной цепочке оказалась тетушка Мэрион. Ее голос
  вдруг зазвучал в мозгу Торна.
   "Дэмьен оказывает ужасное влияние, ты разве не замечаешь? -
  спрашивала тетушка Мэрион. - Ты хочешь,