нии безнадежного отчаяния.
  Она уже была два раза беременна, но оба раза случались выкидыши, теперь же
  беременность продлилась целых восемь месяцев. Он знал, если и сейчас
  что-то случится, он навсегда потеряет Катерину.
   Они были знакомы с детства, и Торн все время замечал какое-то
  беспокойство в ее поведении. Испуганные глаза, ищущие покровителя,
  преследовали его, но роль покровителя вполне удовлетворяла. Именно это и
  лежало в основе их отношений. Только в последнее время, когда Торн
  значительно продвинулся по службе, у него накапливалось столько неотложных
  дел, что Катерина осталась одна, совсем одна, и никак не могла свыкнуться
  с ролью жены видного политического деятеля.
   Первый сигнал о душевном смятении жены прошел незаметно. Вместо того,
  чтобы проявить внимание и заботу, Торн только рассердился, когда Катерина,
  ни с того ни с сего, взяла ножницы и состригла свои роскошные волосы. Она
  носила парик с прической "Сессун", пока волосы не отросли, а через год
  забралась зачем-то в ванну и начала бритвой разрезать себе кончики
  пальцев, а потом с ужасом вспоминала, зачем она все это делала. Вот
  тогда-то они и пригласили психиатра, который сидел, тупо уставившись в
  стену, и ничего не понимал. Через месяц Катерина перестала его посещать и
  решила, что ей нужен ребенок.
   Она забеременела сразу же, и эти три месяца беременности были лучшими
  в их супружеской жизни.