аявил, что
  хочет показать их, как он говорил, "ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ КАЧЕСТВА", хотя на самом
  деле ему мечталось нарисовать всех в наихудшем свете. Чем же они лучше
  его? Может быть, посол покупает неприличные журналы, а может, у него есть
  девочка на стороне? Вот эти-то вопросы и интересовали Дженнингса. Хотя
  ответов на них пока что не было, оставалась надежда, и был смысл ждать и
  наблюдать.
   Сегодня он должен был идти в Пирфорд. Возможно, фотографий не будет,
  потому что там и без него будет хватать фотографов и гостей, но он сможет
  пронюхать все ходы и определить, кого из слуг можно кутать за пару фунтов.
   Дженнингс встал рано утром, проверил фотоаппараты, протер линзы
  салфеткой, а потом ею же выдавил прыщ на лице. Ему было уже тридцать
  восемь, но прыщи на коже до сих пор преследовали его. Видимо, это было
  следствием работы - репортер постоянно прижимает камеру к лицу. Он вытащил
  одежду из-под кровати и облачил в нее свое худое тело.
   Перед самым отъездом он порылся в бумагах, отыскивая листок с
  приглашением. В Пирфорде должно было состояться празднество в честь дня
  рождения: сыну Торна исполнялось четыре года, из всех районов гетто в
  сторону Пирфорда уже направились автобусы, переполненные сиротами и
  детьми-калеками.
   Вести машину по пригороду было легко, и Дженнингс решил покурить
  опиума, чтобы немного расслабиться. Через некоторое время ему показалось,
  что