в
  себе человек. Будто этот кабинет принадлежал Дэмьену, а президент был
  всего-навсего гостем. И пока президент провожал взглядом выходящего из
  кабинета Дэмьена, он осознал, что Торн ни разу не упомянул имени Эндрю
  Дойла. Все остальные как-то выразили свое потрясение или соболезнования.
  От Дэмьена он не услышал ничего подобного. Будто бывшего посла никогда не
  существовало.
  
   Глава пятая
  
   Харвей Дин прищурившись смотрел на стюардессу, склонившуюся над ним.
  Девушка разъясняла пассажирам, что пора отстегнуть ремни безопасности. Дин
  попросил мартини, откинулся в кресле, мельком глянул на Дэмьена,
  погруженного в чтение романа, достал свой кейс и расслабился. Обычно он
  редко занимался самоанализом, хотя время от времени все-таки оглядывался
  на прожитые годы и прикидывал, на какие высоты занесла его нелегкая.
  Сейчас был как раз такой момент. Дин находился на борту авиалайнера,
  принадлежащего Торну. Это был самолет, способный без посадки пересечь
  Атлантику. К тому же он был изнутри настолько роскошный, что пассажиры,
  при известной доле воображения, могли себе представить, будто находятся,
  например, в отеле "Савой".
   Дин взял мартини, поблагодарил стюардессу и принялся смаковать
  напиток, который оказался превосходным, как раз то, что надо: особо сухой
  с джином. Дин считал себя удачливым человеком. Он прекрасно знал свои
  слабые и сильные стороны, что само