ной и страстной. Торн не понимал, что это
  было скорее выражение отчаяния, чем желания.
   Работа Торна занимала все его время, с назначением в Лондон он стал
  центральной фигурой по вопросам нефтяного импорта. Президент США очень
  рассчитывал на результаты его встречи с нефтяными шейхами. Через несколько
  недель Торн должен был лететь в Саудовскую Аравию, но один, потому что
  арабы считали присутствие женщин в деловой поездке проявлением мужской
  слабости.
   - Я не могу понять этого, - сказала Катерина, когда он ей все
  объяснил.
   - Это часть их культуры, - ответил Торн. - Я еду в их страну и должен
  считаться с национальными обычаями.
   - А они не должны считаться с тобой?
   - Конечно, должны.
   - Но я ведь тоже часть культуры!
   - Катерина...
   - Я видела этих шейхов. Я видела женщин, которых они покупают. Куда
  бы они ни шли, вокруг них всегда вертятся проститутки. Может быть, они и
  от тебя ждут того же?
   - Честно говоря, я не знаю.
   Они разговаривали в спальне, было уже поздно - не самое лучшее время
  для споров.
   - Что ты имеешь в виду? - тихо спросила Катерина.
   - Это очень важная поездка, Кэти.
   - И если они захотят, чтобы ты спал с проституткой...
   - Если они захотят, чтобы я спал с их евнухом, я буду спать с их
  евнухом! Ты знаешь, ЧТО поставлено на карту.
   Катерина с трудом нашла в себе силы ответить.
   - А какова моя роль в этом?