ся над всей
  студией.
   Он закричал. Но не от страха, а от бессильной ярости. Когда его тело
  относило к пылающим занавескам, он в безграничном отчаянии думал о том,
  каким идиотом будет выглядеть в полицейском участке. Он никогда не сможет
  взглянуть в глаза отцу де Карло. Провалился, как последний дурак. И даже в
  тот момент, когда языки пламени коснулись его, Бенито не почувствовал ни
  боли, ни страха.
   Волосы вспыхнули, как сухая трава. Брови и ресницы тут же сгорели,
  лицо почернело. Нейлоновые занавеси закрутили его лицо и тело, пока он
  болтался из стороны в сторону. Они, как расплавленный саван, облепили
  Бенито, заживо его зажаривая. Кто-то наконец отыскал огнетушитель и
  направил на пламя струю. Дэмьен бесстрастно следил за действиями техника.
  Он думал о том, что вычитал где-то, будто мозг и сердце сгорают в
  последнюю очередь. Вдруг Торн что-то заметил. Он стремительно бросился
  вперед, несмотря на предостерегающие крики Дина, наклонился, схватил
  какой-то блестящий предмет и так же быстро вернулся на свое место.
   От висящего тела исходил пар, все оно было покрыто пеной. Занавески
  расплавились настолько, что сквозь них проступало черное, обугленное, уже
  нечеловеческое лицо. Ноги, с удовлетворением заметил Дэмьен, продолжали
  дергаться. И пока он завороженно рассматривал их, Дин взял его за руку и
  повел к дверям.
   Поездка до Пирфорда, где находился загородный