нал, что впервые остался совершенно один. Один
  - с тех самых пор, как переступил порог монастыря. Он взглянул на
  пассажиров. Сидящий напротив мужчина был занят своим портфелем. Семья по
  другую сторону прохода обедала, уплетая сандвичи и запивая их чаем из
  термоса. Впереди сидели две женщины, бесстыдно выставившие на всеобщее
  обозрение свои тела.
   Мэтью прижал к себе сумку, свисавшую через плечо, нащупал через
  плотную ткань кинжал и вновь покрылся испариной. А сможет ли он
  воспользоваться кинжалом, когда пробьет нужный час? Будет ли он в
  состоянии вонзить кинжал по самую рукоятку в плоть и кровь? "Пусть это
  буду я, Отец, - умолял Мэтью Господа в воскресенье. - Пусть я буду
  единственной жертвой". Но тогда ушел Бенито. Теперь же была его очередь.
  То, что ему предстояло осуществить, являлось невероятной честью и
  привилегией. Мэтью вспомнил, как впервые мельком увидел Антихриста, чьи
  пылающие глаза, казалось, буравили его насквозь - желтые, безумные глаза
  животного.
   "Он прочел твои мысли точно так же, как ты прочел его", - объяснил
  тогда отц де Карло. Именно эти слова пробудили в Мэтью мысль о приманке.
  Антихрист обязательно последует за ним. Он, Мэтью, вынудит его отправиться
  на поиски Сына Божьего. Эта роль и волновала и пугала его.
   Укачанный плавным ходом состава, он задремал, но вскоре проснулся и
  до самого конца пути не смыкал глаз,