сировала кровь. Череп как будто
  освещался изнутри.
   Монахи в ужасе отшатнулись. С их губ сорвалось невнятное бормотание.
  Мартин оступился. Пытаясь сохранить равновесие, он вцепился в волосы
  Мэтью, но пальцы его соскользнули в мертвые глаза. Мартин вскрикнул,
  отскочил и, опять споткнувшись, растянулся на каменных плитках. Взгляд его
  различил на полу ржавую решетку. Она была наполовину отодвинута. Повинуясь
  какому-то внутреннему зову, Мартин подполз к решетке и заглянул вниз. Это
  был старый заброшенный колодец с гладкими черными стенами. Дно его
  находилось у самого основания скалы. Не колеблясь ни секунды, Мартин
  протиснулся в отверстие и ухватился за прутья решетки. Ногами он пытался
  нащупать опору. Паоло забрался в колодец следом за ним. Монахи повисли,
  вцепившись в ржавую решетку на высоте пятидесяти футов от земли и
  прижавшись к стенам колодца.
   Они неподвижно висели над пропастью. И вдруг отчетливо услышали
  какой-то странный, похожий на шлепанье, топот. Монахи взглянули вверх и
  увидели страшного пса. Собака замерла у края колодца, слюна стекала прямо
  на лицо Мартина. С минуту стояла она так, словно сторожа их, затем
  раздался скрежет. Решетка вместе с вцепившимися в нее монахами стала
  задвигаться. У Мартина и Паоло побелели косточки на запястьях - так крепко
  вцепились они в ржавые прутья. Тела их начали раскачиваться, ударяясь о
  стенки колодца,