Пожалуйста, осторожнее, Чарли, - попросила Хло, сделав забавное
  ударение на слово "пожалуйста".
   Я испытал неловкость и ответил:
   - Постараюсь.
   Хло забралась в машину, и я пошел по улице; миновал островок света на
  перекрестке, причем ощущение было такое, будто шагаешь по проселочной
  дороге: темнота и изгороди скрывали все признаки цивилизации. Не было слышно
  ни единого звука - только скрип моих собственных подошв по гравию. Затылку
  моему было холодно, потому что волосы встали дыбом.
   Правую руку я держал в кармане куртки, сжимая рукоять пистолета,
  взятого у Тима. Оружие должно было внушить мне чувство спокойствия,
  безопасности и уверенности, но получилось совсем наоборот: оно служило
  осязаемым напоминанием о том, что я дурачу не кого-нибудь, а себя самого.
   Въезд на участок был в дальнем конце забора. Пригнувшись, я шел вдоль
  него и смотрел сквозь изгородь на тускло освещенные окна слева. После мрака
  улицы дорожка показалась мне ярче, чем Таймс-сквер. Она была широкая, и на
  обочинах стояло четыре или пять машин - новеньких и дорогих.
   Есть ли у Гросса собаки? Мне казалось, что в такой усадьбе должны быть
  псы - здоровенные и прыгучие твари, способные откусить ногу за здорово
  живешь. Я с минуту постоял, отыскивая их глазами, но не видел ничего, кроме
  дорожки и фонарей. Уж и не знаю, почему я все время волновался из-за собак.
  В конце концов, убить-то меня норовили люди.