яд ли я рассердил
  бы мистера Гросса, шаря по пустым ящикам: довольно и того, что я вломился к
  нему в дом, не говоря уже о поступке, который он мне приписывал и за который
  хотел прикончить.
   Я повернулся. В комнату разом ввалились все Три Марионетки. Они
  рассредоточились, и вошел мистер Гросс.
   До сих пор я думал, что "Гросс" - это фамилия, но теперь понял это было
  описание внешности. Он выглядел как чудовище, покинувшее пещеру только
  потому, что сожрало последнюю рыбешку в своем подземном водоеме. Он был
  похож на большую белую губку, терзаемую тяжкими недугами. На создание,
  которое не в силах причинить вам зло, если вы покажете ему крест Господень.
  На нечто громадное, белое, мягкое. Такую тварь можно обнаружить под
  помидорным листом в дождливый промозглый день.
   Одет он был прекрасно, но совершенно несообразно облику. Лучше бы ему
  напялить рабочие штаны и грязную байковую рубаху. Черный костюм от дорогого
  портного, хрустящая белая сорочка, узкий темный галстук, сияющие черные
  ботинки, золотые запонки, широкая свадебная повязка на рукаве и громадные
  плоские часы на широченном золотом браслете - все это вместе усугубляло
  впечатление грузности, бледности и болезненности, контрастируя с теми
  деталями, которые торчали из ворота и рукавов, будто бугры.
   На физиономии Гросса, словно изюмины на торте, выделялись ничего не
  выражающие глаза. Они смотрели на меня. Толстые губы