ы вдруг шевельнулись,
  исторгнув надтреснутое сопрано, такое высокое и идиотски-истошное, что я
  невольно взглянул на Трех Марионеток, пытаясь угадать, кто же из них
  чревовещатель. Но оказалось, что этот голос исходит из глотки самого мистера
  Гросса.
   - Что тебе тут надобно? Ты взломщик?
   - Нет, сэр, мистер Гросс, - ответил я, стараясь смотреть прямо ему в
  глаза, дабы прослыть честным человеком, но это было совершенно невозможно.
  Гросс выглядел отвратительно, и я, естественно, отвернулся.
   Опять трескучий фальцет, каким кричат: "Тут-водятся-акулы!"
   - Единственное, с чем я не могу смириться, - это с неумением. Как ты
  мог рассчитывать пробраться в дом, где полно народу?
   - Я хотел встретиться с вами, мистер Гросс, - ответил я, глядя на все
  сразу, как Арти при каждой новой встрече с ним. Вид мистера Гросса резал
  глаз так же, как фальшивая нота пианино резала слух. Я еще не сказал, что он
  был лыс? Впрочем, это неважно, если голова выглядит так, будто ее сжали
  тисками.
   Он поднял бледную пухлую руку и показал мне пистолет Тима.
   - С этой штуковиной? - Ну что за дурацкий голосок? - Ты хотел видеть
  меня и принес с собой это?
   - Только для самозащиты, - объяснил я.
   - У меня мало времени, - ответил он. - Я болван в этом кону. Там три
  стола, и за ними сидят мои близкие друзья. А ты причиняешь мне неудобства.
   - Извините, - сказал я.
   - Если хочешь поговорить со мной...