тветил. Я узнал его голос, сонный и раздраженный:
   - ...ло? Что? Кто, черт возьми?
   - Дядя Эл, - сказал я, - это я, Чарли.
   Он мигом пробудился к жизни и стал безупречно вежлив.
   - Альберта Гэтлинга нет дома.
   - Дядя Эл, - твердил я свое. - Вы что, не слышите меня? Это я, ваш
  племянник Чарли Пул.
   - Альберта Гэтлинга нет дома. Он уехал из города.
   Да что же творится-то?
   - Что вы несете? - воскликнул я. - Вы - дядя Эл, я узнал вас по голосу.
   - Альберт Гэтлинг во Флориде, - ответил он. - И пробудет там по меньшей
  мере неделю. С вами говорит слуга.
   - Позовите к телефону тетю Флоренс, - потребовал я. Не знаю уж, что
  нашло на дядюшку Эла, но тетя Флоренс мигом образумит его. Тетя Флоренс -
  жена моего дядюшки Эла и сестра моей матери. Так что дядя Эл, в общем-то, и
  не дядя, а просто теткин муж.
   - Альберт и Флоренс Гэтлинг во Флориде, - был ответ.
   - Дядя Эл - снова завел я, но он повесил трубку.
   Вернее, это я подумал, что он повесил трубку. Но когда я позвонил
  снова, то не услышал ни гудков, ни каких-либо иных звуков. Трубка
  безмолвствовала, и я знал, что это означает. Это значит, что парни на улице
  перерезали провод, и я не могу никуда позвонить, чтобы позвать на помощь.
   Что мне было делать? В голову пришла дикая мысль схватить на кухне
  сковородку, спрятаться за дверью на лестнице и - бум! бум! - оглушить их,
  когда они поднимутся наверх. Без толку.