ы для них просто нечто
  побочное, мелкая сошка в каком-то большом деле.
   - Вот я и занимаюсь тем, что узнаю все это, - ответил я. - Что мне еще
  остается? Продвигаюсь от одного человека к другому, от события к событию, в
  надежде когда-нибудь понять, что же творится, а тогда уже и поправить дело,
  после чего смогу вернуться в бар и все забыть.
   - Ты так полагаешь? - спросила Хло, бросив на меня взгляд, и опять
  уставилась на дорогу.
   Я не уразумел, что она имела в виду, поэтому переспросил.
   - Что я "так полагаю"?
   - Когда все это останется позади, когда тебе, возможно, даже удастся
  уладить дело к твоему удовлетворению, неужели ты удовольствуешься тем, что
  опять заживешь как встарь?
   - Ох-хо... - ответил я. - Могу спорить на конфету, что да.
  "Удовольствуюсь" - не то слово. Коровы, которых рисуют на банках с сухим
  молоком, - больные неврастеники по сравнению с тем человеком, каким я стану,
  когда все это кончится.
   Хло передернула плечами.
   - Ну, если ты так считаешь...
   - Я это знаю, - сказал я, озираясь по сторонам. - Где мы?
   - Точно не скажу. Где-то на Лонг-Айленде.
   - Это я и без тебя знаю.
   - По-моему, мы едем на север. Если так, рано или поздно пересечем
  какую-нибудь магистраль. Можем по ней и в город вернуться.
   - Превосходно.
   - Чарли, есть еще кое-что, - сказала Хло.
   - Еще кое-что?
   - Не знаю, задумывался ли ты об этом... - начала она и