нь медленно, с
  опущенными стеклами. Время близилось к полуночи, и весь Канарси по
  обыкновению будто вымер. Мои конкуренты - два других окрестных бара - еще не
  закрылись, но если в них не спали, то уж, во всяком случае, позевывали. Мой
  собственный бар "Я НЕ...", разумеется, являл собой сонное царство. Странное
  чувство охватило меня, когда я проехал мимо и увидел его покинутым и
  запертым на замок. Как же мне хотелось вылезти из машины, открыть двери,
  включить яркий свет и телевизор, надеть передник и, даст бог, перемолвиться
  словечком с одним-двумя посетителями. Если, конечно, они заглянут ко мне.
   Сегодня ночью, мигом вспомнил я, должны показывать "Смертельный
  поцелуй", где Виктор Мэтчер хочет жить честно, но Ричард Уиндмарк ему не
  дает и сталкивает с лестницы старуху в инвалидном кресле. А совсем поздно
  пойдет "Примите подарочек" - старая комедия с Филдзом, в которой Филдз
  покупает апельсиновую рощу в Калифорнии. Сколько же прекрасных передач я
  пропущу, а все потому, что где-то кто-то совершил дурацкую ошибку.
   Ну, ладно. Короче, мы колесили по округе минут пятнадцать, прежде чем
  "тр-рах!" и "Тьфу, черт!" помогли мне обнаружить патрульного Циккатту. Я
  высунул в окно голову и как мог тихо позвал:
   - Эй!
   - А?
   Я увидел, как Циккатта стоит на тротуаре, в темноте на полпути между
  двумя фонарями, и, согнувшись, поднимает свою дубинку. Оставаясь в согнутом
  состоянии, он