о ж, возвращаться за ними уже поздно. Я сорвал передник, уселся на
  подоконник, перекинул через него ноги и тут услышал, как с треском
  распахнулась дверь на лестничную клетку.
   Под окном был карниз в два фута шириной, вдоль которого тянулась
  вереница металлических букв: "БАР "Я НЕ ПРОЧЬ" Я переступил через "О". По ту
  сторону оставалось не больше двух дюймов свободного пространства.
  Нагнувшись, я ухватился за буквы, перенес на внешнюю сторону другую ногу, и
  в этот миг "ПРОЧЬ" напрочь отвалилось. Я полетел вниз.
   Падать пришлось всего футов десять. Я приземлился на четвереньки, а
  "ПРОЧЬ", громыхая, отлетело прочь. Секунду или две спустя то же самое сделал
  и я.
  
   Думаю, справедливости ради надо сказать, что всю свою жизнь я был
  захребетником. Сначала в детстве я сидел на шее у матери, а последние
  несколько лет - у моего дяди Эла.
   Пока я рос, мы жили с матерью вдвоем. Мама работала в телефонной
  компании. Иногда именно ее голос звучал на пленке, сообщая, что вы совсем уж
  по-дурацки набрали номер. И она хорошо получала - работать в телефонной
  компании было выгодно. Потом она, помнится, хотела, чтобы я тоже пошел
  трудиться туда, но у меня как-то душа к этому не лежала. Наверное,
  чувствовал, что меня возьмут за ухо и вышвырнут вон, а это пойдет во вред
  матери, которая останется там работать.
   Вообще говоря, когда я кончил школу и не пошел в армию из-за