а уж и не говорите! Я вдруг настолько остро
  воспринял Хло как обладательницу женского тела, как набор женских прелестей,
  что утратил способность двигаться. Я не мог и шагу ступить, я ничего не
  соображал, я едва дышал.
   Лирическое отступление. Когда мне было четырнадцать лет, я нанялся на
  лето посыльным в ресторан для гурманов в самом центре Манхэттена. Носил кофе
  и бутерброды в конторы, расположенные на Пятой и Мэдисон-авеню. Как-то днем,
  оттащив заказ в нью-йоркское отделение "Лонжин Виттнэр", я втиснулся в
  битком набитый лифт и поехал вниз. А на следующем этаже влезли эти трое.
  Круглозадые белокурые самочки. Кажется, на том этаже размещалось бюро
  поддержки юных дарований или еще что-то такое. Короче, в лифте мы стояли
  вплотную, и одна из девиц прижалась ко мне спереди, а две другие стиснули с
  боков. Пока мы добирались до первого этажа, я пережил такое потрясение, что
  пошел на Шестую авеню, в "Белую розу", наврал про свой возраст и впервые в
  жизни жахнул виски в баре. А виски я терпеть не мог.
   До сегодняшнего вечера с Хло у меня больше ни разу не было никаких
  таких обостренных восприятий. И вот теперь десять лет жизни, все мои
  свидания с девушками и редкие - постыдно редкие - удачи как волной смыло.
  Будто где-то прорвало плотину. Мне снова было четырнадцать лет, я снова ехал
  в лифте, стиснутый со всех сторон, и так трусил, что боялся даже дрожать.
   Хло подняла руки и потянулась.