ным голосом, словно
  давая понять, что больше не в силах выносить мое присутствие.
   Что ж, взаимно.
   - Большущее спасибо, - сказал я. - До свидания.
   Я вышел и прикрыл за собой дверь.
   Да, верно, Траск или Слейд убрался. Стоя перед домом, я видел пожарный
  гидрант на той стороне улицы. Он блестел в лучах полуденного солнца. Я
  спустился с крыльца и, повернув налево, зашагал к Западной четвертой улице.
  Я не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, стоит ли Хло у окна гостиной.
   Я был один.
  
   Вы можете подумать, что ресторан на Большом Центральном вокзале очень
  хорош. Достаточно посмотреть, сколько поездов собралось перед входом. Но
  собрались они напрасно.
   А может, это я, а не ресторан, был повинен в том, что любая пища,
  которую я брал в рот, имела вкус песка. Понимаю, что я был вконец измотан, а
  голова, которая не варит, - главная причина несварения желудка.
   Разброд в моих мыслях был связан с двумя совершенно разными людьми -
  Хло Шапиро и Патриком Махоуни. Я попрежнему безумно злился на Хло, но в то
  же время меня никак не оставляло вчерашнее желание, да и от перспективы
  продолжать свою одиссею без нее становилось не по себе. Но прежде всего -
  этот налет неопределенности. Я до сих пор не совсем понимал, что же было у
  Хло на уме. Что касается Махоуни, то я жаждал встречи с ним приблизительно в
  той же мере, в какой хотел бы избежать ее. Если вы помните старого безумного
  марсианина