труп сможем вытащить,
  когда нам скажут, что для племянничка путь свободен.
   - Кроме того, не будет никакой нужды стрелять, - добавил Траск. -
  Правда, племянничек?
   - Правда, - пообещал я.
   - Ну... - с сомнением произнес Махоуни.
   - Давай, давай! - поторопил Траск. - У нас мало времени.
   Махоуни покачал головой. Ему по-прежнему не нравилась эта затея, но он
  все-таки сказал:
   - Дайте я проверю, у себя ли Тафи.
   Мы ждали, а Махоуни тем временем названивал по телефону. Судя по
  разговору, Тафи был на месте. Махоуни спрашивал, не заглянет ли тот на
  минутку. Потом он повесил трубку и сказал:
   - Сейчас придет.
   Траск и Слейд отступили к двери в дальней стене кабинета.
   - Смотри, племянничек, - сказал мне Слейд, а Траск улыбнулся, и оба
  скрылись из виду.
   Мы с Махоуни стояли и смотрели друг на друга. И он, и я нервничали, а
  посему молчали. Время зависло в воздухе, будто маятник, застывший в высшей
  точке своего подъема.
   Послышался один резкий удар в дверь, потом она открылась, и вошел
  высокий черноволосый детина грубого обличья, с костлявой физиономией и
  костлявыми пальцами. Таких называют "черными ирландцами". Гибрид Джона Уэйна
  и Роберта Райана.
   Не успел этот верзила показаться в дверях, как Махоуни начал свою речь.
   - Кое-что случилось, Тони. Потом поговорим. Ко мне пришел посетитель.
  Через полчаса я освобожусь, извини, что напрасно потревожил.