онять, но я слишком привык считать
  Траска и Слейда неразлучной парочкой. Однако разве не расстались они вчера,
  когда один следил за домом Арти, а второй, вероятно, находился в обществе
  инспектора Махоуни? Не будь я тогда в плену предубеждений и допусти хотя бы
  мысль о том, что Траск и Слейд могли работать порознь, могли в течение
  короткого времени жить друг без друга, я был бы сейчас куда ближе к
  разгадке.
   Но и это лучше, чем ничего. Теперь я знал, как был убит Агрикола, и мог
  догадаться почему. И оставалось разрешить лишь весьма запутанный вопрос о
  личности убийцы.
   Едва ли не в тот миг, когда машина остановилась, я понял, кто он. Да,
  это наверняка он, наверняка. Он был единственным в мире человеком, знавшим
  то, что надо было знать; бывавшим там, где нужно, именно тогда, когда нужно.
  Только он мог обстряпать это дело, представлявшее собой хитроумное сочетание
  трусости и коварства, лукавства и безрассудства.
   Машина свернула с шоссе и теперь ехала по какому-то хрустящему грунту.
  Судя по звуку, это был песок. Она все замедляла ход, раскачиваясь на ухабах,
  и наконец остановилась.
   Распахнулись и захлопнулись дверцы. Послышался скрип песка под ногами.
  Снова открылась дверца, та, что была у меня в ногах, и голос Траска
  произнес:
   - Приехали, племянничек.
   Я скинул коврик и сел.
   - Теперь порядок, - сказал я. - Теперь я все знаю.
   - Пойдем прогуляемся, племянничек, - предложил