- Вот так, - проговорил я. - Дядя Эл понял, что ошибся, и боялся, как
  бы Агрикола позднее не задумался об этом. Он запаниковал. Последние
  несколько дней он жил в таком страхе, что почти не соображал. Спросите
  Траска и Слейда, они скажут. С той минуту, когда дядя понял, что организация
  преследует меня за его доносы, он не знал, как быть. Он не мог взять вину на
  себя и был так напуган, что оказался не в состоянии даже помочь мне. Дядя
  дал маху с Агриколой и со страху убил его. А потом сидел и ждал, пока все
  кончится.
   - Судя по выражению физиономии Гэтлинга, а также по тому, что здесь
  говорилось, - сказал Махоуни, - ты, должно быть, не врешь, мальчуган. Вот
  только...
   - Что?
   - Крепыш Тони, - Махоуни указал на меня. - Нынче днем он опознал тебя в
  моем кабинете. Тебя, а не твоего дядю Эла.
   - Могу предположить только одно: вы у него на подозрении, - сказал я. -
  Теперь он будет охотиться за вами.
   - Совершенно верно, - донесся голос от двери.
   Мы повернули головы и увидели на пороге улыбающегося Крепыша Тони Тафи.
  В каждой руке у него было по револьверу, а в коридоре за спиной Крепыша
  толпились полицейские.
   - Пощекочите их дубинками, господа, пусть поднимаются, - сказал Крепыш
  Тони. - Конечная остановка, приехали.
  
   Когда я катился в Нью-Йорк на заднем сиденье полицейской машины рядом с
  Крепышом Тони Тафи, он рассказал мне то, чего я еще не знал.
   - Мы уже несколько