ый же поезд. Маршруты поездов,
  отправляющихся с Шестой и Восьмой авеню, расходятся к югу от площади Колумба
  и снова сходятся на Западной Четвертой улице. Именно эта остановка и была
  мне нужна.
   Первым подошел поезд с буквой "А" - тот, на котором певец Билли
  Стрейхорн хочет отправить всех в Гарлем. Я сел на него и поехал в
  противоположную от Гарлема сторону. В вагоне уже было человек девять, кислые
  парни в рабочей одежде да парочка молоденьких бездельников, которые дрыхли,
  разинув рты.
   На этот раз остановки (их было шесть) не так раздражали меня. Пока я
  чувствовал себя в относительной безопасности.
   Писатели, раз в десять лет приезжающие в Нью-Йорк с какой-нибудь
  Майорки, чтобы прикупить новые плавки, утверждают в своих книжках, что этот
  большой город никогда не спит. Уж они-то знают! Но на самом деле Нью-Йорк
  спит, да еще как, приблизительно с половины пятого до четверти шестого утра.
  Всего сорок пять минут, скажете вы, слишком мало для сна. Но они могут
  показаться вам вечностью, если вы окажетесь в числе тех немногих людей,
  которые бодрствуют в указанный промежуток времени. Особенно в таких местах,
  как, скажем, Таймс-сквер, которая прямо кипит двадцать три часа и пятнадцать
  минут в сутки. Шестая авеню - такое же место, особенно за пересечением с 8-й
  улицей, возле Виллидж-сквер. Кинотеатры и бары закрыты, все на свете
  закрыто. Нет ни машин, ни пешеходов, а улицы, расходящиеся