е заснул, а, наоборот, собрал все свои силы
  в этом маленьком уголке, чтобы заставить дряхлое сердце города биться до
  самого рассвета. Я поднял голову и увидел ярко сиявшие окна. Похоже, свет
  горел именно в квартире Арти.
   Так оно и было. Когда я позвонил у двери подъезда, ответное "з-з-з"
  раздалось почти сразу. Я распахнул дверь и пошел по лестнице на второй этаж.
   Коридор был полон веселого шума, такого громкого, что казалось, будто
  невидимые гуляки - здесь, вокруг меня, в этом узеньком вестибюле. Я дошел до
  его конца и постучал в дверь. Но это было нелепо: никто все равно не услышал
  бы стук. Поэтому я толкнул дверь и вошел.
   У Арти две комнаты с половиной. Означенная половина представляет собой
  широченный стенной шкаф в гостиной, забитой кухонной утварью. Ванна, которая
  не входит в число двух с половиной помещений, больше кухни - она очень,
  очень длинная; ванна стоит на высоком облицованном кафелем помосте, а двери
  отсюда ведут и в гостиную, и в спальню.
   Убранство гостиной исчерпывается едва ли не одними полками - шаткими и
  покоробившимися под тяжестью долгоиграющих пластинок. Тут есть камин, сверху
  и с боков окруженный полками. Есть два окна, выходящие на Перри-стрит и со
  всех сторон обрамленные полками, на которых громоздятся здоровущие
  громкоговорители. Полками обвешаны двери в прихожую, спальню, ванную, равно
  как и дверцы стенного шкафа. Не на всех этих полках стоят пластинки, у Арти
  есть