две-три книжки, разные безделушки, стоящие на полках там и сям
  вперемежку с деталями музыкального центра, и еще всякая всячина.
   Поскольку все стены заняты полками, мебель (продавленная кушетка и
  несколько жалких разнокалиберных стульев и столиков) оттеснена на середину
  комнаты и стоит как на старом желто-зеленом плетеном коврике, так и вокруг
  него, а среди предметов обстановки по всей комнате понатыканы
  громкоговорители.
   Сейчас на пространстве между полками и мебелью, имеющем форму пончика,
  если посмотреть на него сверху, толпилось человек пятнадцать или двадцать.
  Все - со стаканами в руках и трепом на устах. Я не заметил, чтобы кто-то
  кого-то слушал. И не увидел ни одного человека, который сидел бы на
  предназначенной для этого мебели.
   Внезапно передо мной возник Арти собственной персоной. В нем примерно
  пять футов и четыре дюйма - на полфута меньше, чем во мне, и улыбка его
  сияет как россыпь бриллиантов, потому что он поставил на зубы коронки. Он
  никогда не смотрит в одну точку дольше десятой доли секунды, бросает взгляды
  то в одну сторону, то в другую, будто дротики, и создается впечатление, что
  он или показывает фокусы, или просто тренирует глазные мышцы. Человек он
  музыкальный, а посему все время подпрыгивает и дергает руками, будто колет
  окружающих.
   - Малыш! - воскликнул он, молниеносно посмотрев на мое правое плечо,
  левое ухо, кадык, правый локоть,