арелку, выложила на нее болтунью, а сковородку
  поставила обратно на плиту
   - Если хочешь яичницы, стряпай сам, - сказала она. Девица не хотела
  меня обидеть, просто ставила в известность.
   - Нет, спасибо, - ответил я, - хватит с меня и кофе.
   Она отнесла свою тарелку и чашку к нагромождению мебели на середине
  комнаты и села. У Арти нет кухонного стола. Я уселся напротив нее и стал с
  хлюпаньем тянуть свой кофе, еще слишком горячий. Девушка не обращала на меня
  никакого внимания, кидая в рот кусочки яичницы, будто уголь в топку печи -
  ш-шик, ш-шик, ш-шик. Как патрульный Циккатта с его буль-буль-буль.
  Размеренно, как это делала бы машина.
   - Когда проснется Арти, как вы думаете? - спросил я.
   - Когда я соберу завтрак, - ответила она. - Ты не обязан его
  дожидаться.
   - Еще как обязан, - сказал я. - Мне надо с ним поговорить.
   На этот раз она удостоила меня взгляда.
   - О чем это?
   - О затруднениях, - ответил я. - О той луже, в которую я сел.
   - А что тут может поделать Арти?
   - Не знаю, - сказал я, и это было правдой. Просто мне не пришло в
  голову, с кем бы еще поговорить.
   - Если речь о деньгах, то Арти на мели, можешь мне поверить, - сообщила
  она.
   - Не в деньгах дело. Мне просто нужно с ним посоветоваться.
   Она подняла глаза от своей исчезающей яичницы и возобновила эти ш-шик,
  ш-шик, ш-шик. Потом на миг остановилась и спросила:
   - Что случилось?