аконец-то увидел
  за деревьями, в гордом одиночестве стояла посреди обширной поляны. Я
  посмотрел на нее, и меня опять охватило уныние.
   Для начала скажу, что на сам дом я не обратил никакого внимания, а
  смотрел только на пустую лужайку, отделявшую меня от него. Агрикола
  наверняка руководствовался своими соображениями, когда вселялся в этот дом.
  При его роде занятий он должен был чувствовать уверенность в том, что никто
  не проберется в его дом тайком.
   Что же делать? Ждать, пока стемнеет? Но сейчас было только половина
  четвертого дня, кроме того, если уж Агрикола таким образом защищается от
  этого жестокого мира в дневное время, к каким же предосторожностям он
  прибегает по ночам? Как минимум прожектора, а может, и часовые с оружием.
  Перед моим мысленным взором возникла свора сторожевых псов.
   Что ж, лучше перед мысленным, чем наяву. Посему я зашагал по поляне к
  дому.
   Все нервные окончания моего тела превратились в радары, и все они
  обнаружили одно и то же: пулеметы в каждом окне; они нацелены на меня, и
  пулеметчики ждут, когда я подойду еще на шаг... на два шага... немножко
  ближе... немножко ближе...
   Я шел себе. Ничего не случилось, вот я и шел себе, теперь снова по
  проселку, а впереди маячил дом, становившийся все больше и больше.
   Это была ферма. Кто-то построил обыкновенный прямоугольный сельский дом
  в два этажа, с маленьким крыльцом и неверно поставленной