ко он это сделал, великан, стоявший на
  заднем крыльце, протаранил дверь. Сэма буквально отбросило назад, на кухню.
  Он размахивал руками, чтобы удержать равновесие, и даже задел и свалил три
  пиджака, висевшие на плечиках у входа.
   Полицейский из библиотеки, окутанный дымкой холодного воздуха, вошел в
  дом. Он ступал медленно, как будто время для него не существовало, и закрыл
  за собой дверь. В одной руке он держал Сэмову "Газзет", аккуратно свернутую
  в трубочку. Он поднял ее, как полицейскую дубинку.
   "Я принес вам вашу газету", -- сказал полицейский из библиотеки. Его
  голос звучал так, будто говорили через оконное стекло. **Я тоже собирался
  дать деньги разносчику, но он заспешил. Не знаю почему".
   Он начал наступление на кухню, на Сэма, который в свою очередь трусливо
  прижался к стойке, уставившись на пришельца широко раскрытыми глазами
  обезумевшего ребенка, какого-то бедного четвероклашки Простака Саймона.
   "Мне это кажется, -- подумал Сэм, -- или у меня галлюцинация, да такая
  страшная, по сравнению с которой та. что я видел ночью два дня тому назад,
  кажется приятным сном".
   Но это была не галлюцинация. Ужасно страшно, но не галлюцинация. У Сэма
  хватило ума догадаться, что он сошел с ума, в конце концов.
  Умопомешательство -- это вам не приятное времяпрепровождение на пляже, но и
  не такой же уждс, как эта громадина в обличье человека, которая ввалилас*> в
  его дом и принесла смрад холодной зимы.
   У Сэма был