рый ;том. с высокими потолками, но библиотечному
  полицейскому пришлось пригнуть голову при входе, и даже на кухне он долями
  своей серой фетровой шляпы обметал потолок. Значит ростом он был более двух
  метров.
   Его тело было облачено в серую шинель, цвета тумана в сумерках. Он был
  белый как полотно. Его лидо казалось безжизненным, будто ему были
  неподвластны ни доброта, ни любовь, ни сострадание. В линии рта отражалось
  чрезмерное невозмутимое властолюбие, и Сэм на мгновение вспомнил, на что
  похожа замочная скважина на закрытой двери библиотеки, на рот на лице
  гранитного робота. Глаза полицейского были похожи на серебряные кружки,
  пробитые крошечными пулеметными дробинками. Вокруг глаз розовато-красные
  круги, из которых вот-вот брызнет кровь. Ресниц не было. Самое неприятное
  было то, что Сэм знал это лицо. Сэму казалось, что он уже не впервой
  сжимается от ужаса под этим мрачным взглядом, и где-то далеко в своем
  сознании он услышал чуточку шепелявый голос: "Пошли шо мной, шынок,... Я
  поличейшкий".
   По лицу проходил шрам точно такой, как в воображении Сэма: но левой
  щеке. под левым глазом, по переносице. Если не считать шрама, это был
  человек с плаката. а разве нет? Сомневаться не приходилось.
   -- Пойдем шо мной, шынок.., Я поличейшкий.
   Сэм Пиблз, любимец Ротари Клаб в Джанкшн Сити, написал в штаны. Он
  чувствовал, как мочевой пузырь расслабляется и течет тепловатая жидкость, но
  это