было не с ним и не так важно. А важно было, что у него на кухне монстр,
  и самое ужасное в этом монстре, что Сэм почти знал это лицо. Он подумал о
  крепко-накрепко запертой двери, которую так хотелось открыть. Но он не думал
  о том, как бы убежать. Он не допускал и мысли о побеге. Он вновь стал
  ребенком, которого застали на месте преступления
   (эта книга -- не "Спутник оратора")
   за каким-то нехорошим делом. Вместо того, чтобы улизнуть,
   (эта книга -- не "Самые любимые стихотворения американцев")
   он, в своих мокрых штанишках, обмяк и грохнулся между двумя табуретками
  у стойки, беспомощно подняв руки.
   (эта книга -- )
   -- Нет, -- сказал он хриплым слабым голосом. -- Нет, пожалуйста, нет.
  пожалуйста, пожалуйста, не трогайте меня, пожалуйста, я исправлюсь,
  пожалуйста не делайте этого.
   Он был доведен до этого. Но это ничего не значило; гигант в мрачной
  шинели
   (эта книга -- "Черная стрела" Роберта Льюиса Стивенсона)
   теперь стоял прямо над ним.
   Сэм поник головой. Голова стала тяжелой, не менее пятисот килограмм. Он
  смотрел на пол и просил Бога, чтобы когда он посмотрит вверх, когда у него
  будет сила смотреть вверх, этой зловещей фигуры не будет.
   -- Смотри на меня, -- приказывал далекий глухой голос. Это был голос
  злого божества.
   -- Нет. -- закричал Сэм визгливым прерывающимся голосом и от
  беспомощности расплакался. Он испытывал не просто ужас. хотя и ужас тоже,
  реальный, сильный.