ый. Вдобавок к этому он испытал что-то вроде сильного
  детского страха и стыда. Такие чувства отравляли его всегда, когда
  вспоминалось то. что он не хотел помнить, что-нибудь, напоминавшее ему о
  том, что он не прочел книгу, например, "Черную стрелу" Роберта Льюиса
  Стивенсона. Хэк!
   Сэма ударили чем-то по голове, и он вскрикнул.
   "Смотри на меня!"
   "Нет, пожалуйста, не делайте мне..." -- взмолился Сэм. Хэк!
   Он посмотрел наверх, прикрывая лицо той же рукой, которой он вытирал
  слезы, и увидел, что рука полицейского вновь опускается на него. Хэк!
   Он наносил удары Сэму сэмовым же номером "Газетт". свернутым в
  трубочку, и хлестал его, как неразумного щенка, который наделал на пол.
   "Узе лучше", -- сказал полицейский из библиотеки. Он ухмыльнулся, рот
  приоткрылся и обнажились кончики его острых зубов, почти клыков. Он полез в
  карман своей шинели и достал кожаную папку. Он раскрыл ее, и обнаружилась
  странная многоконечная звезда. Утренний ясный свет как бы зажег ее.
   Сэм теперь не мог не смотреть на это безжалостное лицо, на эти
  светящиеся глаза с крошечными птичьими зрачками. Он распустил слюни и знал,
  что бесполезно пытаться остановить это.
   "У ваш ешть две наши книги", -- сказал полицейский из библиотеки.
  Казалось, что его голос доносится откудато издалека или что говорят через
  толстое оконное стекло. "Миш Лортц очень недовольна вами, миштер Пиблз\
   "Я потерял их", -- сказал