-- Вот так мистер Прайс обошелся с ней в своей статье о
  библиотеке. Именно ее я читал в тот момент, когда вы положили руку мне на
  плечо и унесли двенадцать лет моей жизни. Вот почему ваша мать так
  рассвирепела, когда в субботу вечером я назвал это имя.
   Нейоми тревожно взглянула на него. -- Так вот зачем вы звонили?
   Сэм кивнул.
   -- О, Сэм, если вас не было в мамином черном списке, то теперь вы там.
   -- Нет, я был в нем, но теперь, наверное, она поставила меня первым. --
  Сэм засмеялся, а потом подмигнул. У него еще болел живот от того приступа
  смеха у входа в редакцию, но он был доволен, что на него напал этот смех;
  всего час назад он ни за что не поверил бы, что может обрести полное
  душевное спокойствие. В самом деле, всего час тому назад он был уверен, что
  Сэм Пиблз и душевное спокойствие на всю его жизнь будут абсолютно
  несовместимы. -- Продолжайте, Нейоми.
   -- Основную часть того, что я знаю, я слышала на "настоящих
  вечеринках", как их называют члены АА. -- сказала она. -- Это когда мы
  собираемся вместе, пьем кофе а ля фуршет и потом болтаем обо всем на свете.
   Он с любопытством посмотрел на нее. "Нейоми, сколько лет вы в обществе
  АА?"
   -- Девять лет. -- спокойно сказала она. -- И шесть лет, с тех пор как я
  не пила. Но я не перестаю быть алкоголиком. Алкоголиками не становятся, Сэм.
  Ими рождаются.
   -- О, -- промямлил он. И добавил: -- А она была в вашем обществе?
  Аделия