тельности.
   -- Поднимитесь на крыльцо, -- сказала Нейоми. В ее голосе звучали
  смирение и страх. -- Не верю, что он сможет сойти с лестницы.
   Сэм поднялся по ступенькам к ним. Дейву Данкэну было, вероятно,
  шестьдесят лет. Накануне в субботу он выглядел на все семьдесят или
  семьдесят пять лет. "Это запой", -- предположил Сэм. А теперь, по мере того,
  как солнце штата Айова медленно продвигалось по своей оси к полночи, он
  превращался в дряхлого старца. И Сэм знал, что по его вине. Напоминание о
  том, что, как он предполагал, было давно погребено, подействовало на Дейва,
  как шок.
   "Я не знал", -- подумал Сэм, но как бы ни были справедливы эти слова,
  они не принесли утешения. Если не считать синих лопнувших сосудиков на носу
  и на щеках, лицо Дейва было цвета выцветшей бумаги. В ошеломленных глазах
  застыли слезы. На губах появился синеватый оттенок, в уголках рта в глубоких
  складках застыли крошечные капельки слюны.
   -- Я не хотела, чтобы он разговаривал с вами, -- сказала Нейоми. -- А
  хотела отвезти его к доктору Мельдену, но он отказывается идти, пока не
  переговорит с вами.
   -- Мистер Пиблз, -- слабо сказал Дейв. -- Простите, мистер Пиблз, все
  из-за меня, да? Я .
   -- Тебе не за что просить прощения, -- сказал Сэм. -- Пойдем вот сюда и
  сядем.
   Он и Нейоми подвели Дейва к креслу-качалке в уголочке у крыльца, и он
  облегченно опустился в него. Сэм и Нейоми придвинули по плетеному стулу с
  продавленными