анку которого удалось достроить открытый торговый центр в
  Бивертоне два года тому назад. Таких, как Джордж Кенди, который, как
  говорили, при желании мог бы достать три миллиона долларов для целей
  развития, стоило ему набрать нужный номер...
   Это были солидные люди города, большие любители баскетбола в своей
  школе, они ходили стричься к Джимми; ложась в постель, надевали не пижаму, а
  боксерские трусы и просторную майку, даже теперь пили пиво из горла, но
  оставшись хотя бы на один вечер в кафе у Кедровой Стремнины, не позволяли
  обслуживать себя не по первому классу. Это были мускулы и нервы Джанкшн
  Сити, а поняв это, понимаешь, почему Сэм не переставал наведываться в клуб
  по пятницам вечером. Разве не становится понятным, почему Крейг позвонил в
  такой запарке, узнав, что глупый акробат сломал свою глупую шею? Следует
  привлечь к себе внимание мускулов и нервов, но не тем, что ты обмишурился.
  "Они все будут навеселе," -- говорил Крейг, и Нейоми сказала то же; Сэму же
  пришло в голову, что он никогда не видел,чтобы Элмер Баскин брал что-нибудь
  крепче кофе. Ни разу. И он, вероятно, не один такой. Некоторые из них могут
  напиться..., но не все. И напьются, по всей вероятности, те, от которых мало
  толку.
   Воспользуйся данным тебе правом, Сэм, и может быть, поможешь себе. В
  этом нет ничего невозможного.
   Да, нет. Невероятно, конечно, но не невозможно. И в этом было еще
  что-то, нет, не теневая политика, которую