даму преклонных лет, и это отвечало
  ее цели -- поэтому именно такой ты ее и представлял. Но когда она приехала в
  Джанкшн Сити летом 1957 года, ее волосы были пепельного оттенка, и у нее
  были округлости только в тех местах, где женщине положено быть округлой.
   Тогда я жил в Провербии, и я посещал баптистскую церковь. Туда меня
  влекла не так религия, как красивые женщины. Среди них была твоя мама, Сара.
   Нейоми засмеялась так, как смеются женщины, не верящие тому, что им
  только что рассказали.
   -- Аделия сразу пришлась по душе местным жителям. И вот теперь, когда
  прихожане той церкви заводят разговоры о ней -- если это так -- бьюсь об
  заклад они говорят примерно так: "Я с самого начала понял (или поняла), что
  в этой Лорто что-то не так", или "Я по ее глазам сразу определил, что ей
  нельзя верить", но позвольте мне сказать вам, что все было совсем, не так.
  Они все вились вокруг нее -- не только мужчины, но и женщины -- как пчелы
  над первым весенним цветком. Не прошло и месяца с тех пор, как она приехала
  в город, а она уже была на должности ассистента мистера Лэвина, хотя всего
  за две недели до этого она вела уроки с малышами в Воскресной школе там, в
  Провербии.
   -- А вот чему она учила их, об этом я даже не хочу думать, но можно
  дать голову на отсечение -- это было не Евангелие от Матфея. Но она
  преподавала, это факт. И все кругом божились, что малыши ее просто обожают.
  И они тоже божились. Но когда они говорили