чень хорошо, потому что она так
  откинула назад голову, что ее волосы рассыпались, накрыв меня до самых
  бедер, и она рассмеялась. "Кончай разговаривать, ты, несчастный алкаш", --
  сказала она. -- Давай-ка мне его сюда. На что ты еще годишься?"
   Так я и сделал. Потому что спать с ней и пить -- вот и все, на что я
  тогда был способен. И, конечно, я уже больше не писал реклам. Я лишился
  лицензии после того, как меня сократили в 1958 или в начале 1959.
   Я получал плохие отзывы на некоторые свои работы. Мне уже было все
  равно, как я их делал, знаете, мне нужна была только она. Стали
  распространяться слухи о том, что Дейву Дункану больше нельзя доверять
  работу. А причина этого, как они говорили, всегда была в пьянке. Но никаких
  особых разговоров о наших отношениях не было. Она за этим чертовски
  внимательно следила. На моей репутации не осталось ни одного светлого
  пятнышка, а вот она отделывалась лишь отдельными пятнышками грязи на подоле
  юбки.
   Мне кажется, мистер Лэвин что-то подозревал. Сначала он думал, что я
  просто увлекся ей, а она совсем и не догадывалась, что я робко бросаю в ее
  сторону взгляды оттуда, со своих лесов. Но мне кажется, что в конце он
  что-то заподозрил. Но потом мистер Лэвин умер. Говорили, что у него был
  сердечный приступ, но мне-то лучше известно. Мы были в гамаке на веранде,
  выходившей во двор, в тот вечер после того, как это произошло, и в ту ночь
  ей все было мало.