ьна. Ее брови
  нахмурились, а рот почти исчез. На карикатуре я изобразил мальчика с
  крестиками вместо глаз, и в качестве шутки изо рта парня, что вел паровой
  каток, в виде воздушного шарика выходила цепочка слов: "Если бы у тебя была
  марка, ты мог бы приклеить ее на него и послать как почтовую открытку".
   Но она даже не улыбнулась. "Нет, Дэйви", -- говорит она. "Ты не
  понимаешь. Этим не заставишь детей возвращать книги вовремя. Этим их можно
  только рассмешить, а они и так слишком много этим занимаются".
   Тогда я говорю: "Что ж. Видно я не понял, что тебе нужно".
   Мы стояли за столом выдачи книг, так что нас никто не видел, я имею в
  виде ниже пояса. И она протянула руку, взяла меня за бубенчики и посмотрела
  на меня своими огромными серебристыми глазами и сказала: "Я хочу, чтобы ты
  сделал это реалистично".
   Через пару секунд я понял, что она на самом деле имеет в виду. И когда
  я понял, я не мог этому поверить. Я говорю: "Аделия, ты не понимаешь, что
  говоришь. Если бы ребенок действительно попал под паровой каток,.."
   Она сжала мои бубенчики так, что стало больно -- как бы напоминая, как
  она завладела мной -- и сказала: "Я-то понимаю. А теперь ты пойми меня. Мне
  не надо, чтобы они смеялись, Дейви; мне надо, чтобы они плакали. Так почему
  бы тебе не пойти обратно туда и не сделать все как надо на этот раз?"
   Я вернулся в ее кабинет. Я даже не знаю, что я собирался сделать, но
  решение очень быстро пришло само. На столе