янув на свою голову напоминавший парик с длинными золотыми локонами
  скальп Золотовласки. Тогда, я думаю, они просыпаются, взмокшие от
  болезненного страха. Вот что она оставила нашему городу. Мне кажется, она
  оставила наследство непостижимых ночных кошмаров.
   Но я еще не дошел до самого страшного. Видите ли, те сказки -- а, в
  общем-то иногда и картинки, -- но, в основном, именно сказки -- могли
  вызвать у ребенка приступ истерики, некоторые теряли сознание или вообще
  отключались. И когда такое происходило, остальным она говорила: "Откиньтесь
  назад и отдохните, пока я отведу Билли... или Сандру... или Томми... в
  ванную комнату и пока ему не станет лучше."
   И тоща они бывало одновременно уронят головки. Как будто все поумирали.
  Когда я увидел это в первый раз, я подождал минуты две после того, как она
  увела из комнаты одну малышку, встал и подошел к их кружку. Сначала я пошел
  к Вилли Клеммарту.
   -- Вилли! -- прошептал я и потрогал его по плечу. -- У тебя все о'кей.
  Вилл? -- Но он так и не шелохнулся, поэтому я посильнее потрепал его по
  плечу и назвал по имени. Он по-прежнему не шелохнулся. Я слышал, как он
  дышит -- немного посапывая, как это часто бывает у ребят, вечно бегают
  простуженные -- но все равно можно было подумать, что он мертв. Веки у него
  были приоткрыты, но мне были видны только белки, а с нижней губы свисала
  длинная слюна. Я перепугался и подошел еще к трем или к четырем ребятишкам,
  но