помощника шерифа.
   Она выкрикивала: "Джон Пауэр!" -- и бах! -- по стене. И кулаком
  насквозь пробивала стену. "Провались ты пропадом, Джон Пауэр! Я отучу тебя
  совать нос в мои дела! Хочешь посмотреть на меня? Чудесно! Так я научу тебя,
  как это делать! Я научу тебя, мой малыш!" И снова начинала ходить, почти
  бегом, при этом так грохотала по полу босыми ногами , что весь дом ходил
  ходуном. Ходила и что-то бормотала про себя. Потом рот искривлялся, глаза
  начинали излучать красный свет, ярче обычного, и снова -- бах! по стене
  кулаком, так, что пробивала в ней дыру, и оттуда с легким шуршанием сыпалась
  раздробленная штукатурка. "Джон Пауэр, только попробуй!" -- злобно рычала
  она. "Только попробуй перейти мне дорогу!"
   Пропутешествовав таким образом по дому раза четыре или пять, она
  оказалась у двери на кухню и неожиданно увидела меня. Она впилась в меня
  своим взглядом, рот стал вытягиваться и принимать форму конуса -- только на
  этот раз он весь был покрыт дымчатой паутинкой, -- и я подумал, что мне
  пришел конец. Если она не могла добраться до Джона Пауэра, значит на его
  месте окажусь я.
   Она направилась ко мне, но в этот момент я на чем-то поскользнулся и
  упал прямо рядом с дверью. Она увидела это и остановилась. Красный свет в ее
  глазах потух. Она изменилась в мгновение ока и уже говорила со мной так,
  будто она закатила костюмированный вечер с коктейлями и я пришел на-него, а
  не посреди ночи к ней домой, где