мер -- это было еще
  тогда, когда в телефонной будке можно было обнаружить справочник телефонных
  номеров, если повезет -- и перед тем, как набрать номер, я засунул в рот те
  камешки, что подобрал раньше.
   Трубку снял сам Джон Пауэр, и теперь мне кажется, что именно поэтому не
  стало Петси Хэрригана и Тома Гибсона, поэтому не осталось в живых и Джона
  Пауэра, и поэтому не нашлось управы на Аделию. Я рассчитывал услышать
  диспетчера -- в то время это была Ханна Веррил -- я бы сказал ей все, что
  хотел, и она передала бы это помощнику шерифа.
   И вместо этого я услышал, как жесткий, неприступный голос ответил:
  "Кабинет шерифа. Говорит помощник шерифа Пауэр. Чем могу служить?" -- Я чуть
  не проглотил полный рот камней, и какое-то время не мог произнести ни одного
  слова.
   А он говорит: "Проклятая малышня", -- и я решил, что он вот-вот повесит
  трубку.
   А я говорю: "Подождите!" Из-за этих камней я говорил так, будто у меня
  целый рот каши. "Пожалуйста, не вешайте трубку!"
   -- Кто говорит? -- спросил он.
   -- Это не имеет значения, -- отвечаю я. -- Увезите из города свою дочь,
  если она вам дорога, или сделайте еще что-нибудь, но не подпускайте ее к
  библиотеке. Это серьезно. Ей угрожает опасность.
   И после этого я повесил трубку. Вот так все это было. Если бы ответила
  Ханна, наверное, я смог сказать что-нибудь еще. Я бы назвал имена -- Тэнси,
  Тома, Пэтси..., и Аделия тоже. Но он напугал меня. Мне казалось, что если я
  буду продолжать