жать разговор, он сможет минуя расстояние, увидеть, как я стою,
  на другом конце провода, в этой телефонной будке, и почувствовать, что от
  меня несет, как от сивого мерина.
   Я подставил ладонь, выплюнул все камни и быстро вышел из будки. Ее
  власть надо мной была сломлена -- должно быть, благодаря этому звонку -- но
  меня не отпускал панический страх. Вы когда-нибудь видели птицу, которая
  залетела в гараж, мечется в нем в поисках выхода, бьется о стены. Так и я. Я
  сразу же почувствовал, что меня больше не волнует ни Пэтси Хэрриган, ни Том
  Гибсон, ни даже Тэнси Пауэр. Но я испытывал на себе взгляд Аделии.
  Чувствовал, что она уже все знает и преследует меня. Я хотел скрыться -- да
  мне просто было необходимо скрыться. И я пошел на Мейн стрит и, когда
  добрался до ее начала, оказалось, что я почти бегу. К тому времени,
  благодаря Аделии, в моей голове все перемешалось: Полицейский из библиотеки
  и темный мужчина -- тот, кто управлял дорожным паровым катком, и машина, в
  которой сидел Простак Саймон. Я ожидал, что все трое того и гляди вырулят на
  Мейн стрит в старом "бьюике" "Темного", разыскивая меня.
   Я выбрался к железнодорожному депо и снова залез под грузовую
  платформу. Там я свернулся в комок, дрожа с головы до ног, и даже пустив
  слезы, с ужасом ожидая того, что вот-вот она придет и покончит со мной. Я
  все время думал, что стоит мне поднять взгляд, как я увижу ее любопытные
  глаза, заглядывающие под бетонную