латформы. Во мне образовалась какаято пустота, наподобие углубления в десне
  после того, как выпадет зуб. Только пустота эта была в моем рассудке. И я
  понял. Ее больше нет для меня. Аделии больше нет. Я выполз оттуда едва
  живой, и снова от чувства голода.
   Тут мне на глаза попался Брайн Келли; в то время он был фрахтовым
  мастером. Он пересчитывал какие-то мешки на другой погрузочной платформе и
  делал пометки в специальной карте. Каким-то образом я доплелся до него. Но
  он посмотрел на меня с нескрываемым отвращением. Было время, когда мы
  угощали друг друга стаканчиком вина в "Домино" -- придорожной закусочной,
  которая сгорела давным-давно, когда тебя, Сэм, тут еще не было -- те времена
  давно прошли. Теперь перед ним стоял грязный, мерзкий пьяница, в грязных
  волосах -- листья, а запах, который он испускает, что-то среднее между
  дерьмом и вином "Оулд Дыок".
   "Вали-ка ты отсюда, папаша, а не то я вызову полицию", -- говорит он.
   В этот день все было не так как раньше. Ведь падая, пьяница всегда
  ударяется о какой-то новый выступ. В тот день я впервые попросил милостыню.
  Я спросил его, нет ли у него лишних двадцати пяти центов на чашку джоу и
  какой-нибудь бутерброд. Он залез в карман и вытащил немного мелочи. Но он не
  передал ее мне из рук в руки. Он подбросил ее вверх так, что она просто
  полетела туда, где я стоял. Мне пришлось наклониться и выковыривать монеты
  из шлака. Я не думаю, что он бросил деньги для того,