ьства и испуга, протянул руку, чтобы взять их.
   -- Нет, не так, -- сказал Сэм, поднимая книги над протянутой белой
  рукой, готовой вцепиться в них. -- Вот так. И он ударил книгами Полицейского
  прямо по лицу, ударил изо всех сил. Никогда прежде за всю жизнь ему не
  удавалось испытать такого высокого и чистого чувства удовлетворения, которое
  он испытал теперь, когда "Сборник любимых американских стихов" и
  "Самоучитель ораторского искусства" угодили Полицейскому из библиотеки прямо
  в лицо и разбили нос. Упали и разбились его круглые черные очки. Оказалось,
  что за ними скрывались черные глазницы, с прослойкой беловатой жидкости. Из
  этой жидкости выделялись крошечные паутинки, и Сэм вспомнил рассказ Дейва.
  Он говорил, что, казалось, будто так у них начинал формироваться кожный
  покров.
   Полицейский из библиотеки громко закричал.
   -- Не фмей! -- кричало это существо. -- Не фмей трогать меня! Ты
  боишьфя меня! А между тем Тебе понравилофь! Ты, подонок, тебе понравилофь
  это!
   -- Ошибаешься, -- сказал Сэм. -- Это было мерзко, будь ты проклят! А
  теперь возьми эти книги. Забери их и убирайся отсюда. Потому что штраф
  уплачен. -- И он с размаху ударил этими книгами Полицейского прямо в грудь.
  А когда Полицейский ухватил книги руками, Сэм неожиданно ударил его коленом
  прямо между ног.
   -- Это за всех других ребят, -- сказал он. -- За тех, над которыми
  надругался ты, и за тех, которых уничтожила она.
   Чудовище