ывало от боли. Ослабевшие руки разжались, книги упали, он
  наклонился, зажав рукой промежность. Сальные черные волосы упали на лоб и
  как бы, щадя его, закрыли его пустые, затянутые тонкими паутинками глазницы.
   "Конечно же, они пустые, -- смог подумать Сэм. -- Ведь я ни разу в тот
  день за его очками не видел глаз... значит, она тоже не видела их".
   -- А вот твой штраф еще не уплачен, -- сказал Сэм, -- но уже сделан шаг
  в правильном направлении, не так ли?
   Шинель Полицейского из библиотеки начала съеживаться и скручиваться,
  как будто под ней, внутри, начались какие-то немыслимые преобразования... И
  когда он -- оно -- взглянуло вверх, Сэм увидел нечто страшное и
  отвратительное, от чего он невольно отпрянул.
   Человек, который наполовину вышел из-под кисти Дейва на одном из его
  плакатов, и наполовину явился плодом мыслей Сэма, превратился в уродливого
  карлика. Но карлик уже начал превращаться во что-то еще, в какое-то ужасное
  двуполое существо.
   Во всем его облике и в том, что происходило под вздымающейся,
  дергающейся шинелью, отражалась борьба двух полов. Часть волос на голове
  оставалась черной, а другая -- стала светлой с пепельным оттенком. Одна
  глазница по-прежнему была пустой, а из другой на Сэма с гневом и ненавистью
  смотрел голубой глаз.
   -- Я хочу тебя, -- со свистом вырвалось из карлика. -- Я хочу тебя и ты
  будешь моим.
   -- А может быть меня, Аделия, -- сказал Сэм.
   -- Давай-ка трахнемся