оровался еще с несколькими людьми. В одном маленьком кружке стояли Берт
  Иверсон и Элмер Баскер. Они пили пунш с мороженым и слушали, что им
  рассказывала какая-то пожилая женщина, с которой Сэм не был знаком.
   Из кухни он прошел на веранду, выходившую во двор. День снова
  становился серым и ненастным. Во дворе никого не было, но Сэму показалось
  будто за кустами, обозначавшими границу двора, промелькнуло что-то светлое.
   Он спустился по ступенькам и прошел через весь газон, удаляясь от дома,
  чувствуя, как снова сильно забилось его сердце. Его рука незаметно
  скользнула в карман, и на этот раз извлекла оттуда оставшиеся два
  целлофановых пакета.
   В них была Красная Лакрица "Бычий глаз". Он разорвал обертки и начал
  скатывать из их содержимого шарик, но гораздо меньший, чем тот, который он
  сделал в "датсуне" в понедельник ночью. Его сладкий, приторный запах, как
  всегда, вызвал тошноту. Где-то вдалеке слышался шум идущего поезда, и от
  этого ему припомнился сон -- тот, в котором Нейоми превратилась в Аделию.
   "Слишком поздно, Сэм. Теперь уже слишком поздно. Дело сделано".
   "Она поджидает. Помни, Сэм, она поджидает".
   Иногда сны бывают очень правдивыми.
   Как же она просуществовала эти годы, этот период небытия? Они-то,
  наверное, никогда не задавали себе этого вопроса. Как же она перевоплотилась
  из одного человека в другого? Это их тоже никогда не интересовало. Возможно
  то существо, которое имело