тихо произнес он, соглашаясь с ней. -- Они не так уж и
  помогают. Они и не могут. Но могу себе представить, как бы она обрадовалась,
  если бы ты снова начала пить. Она поджидает... но это не значит, что она не
  изголодалась.
   Она открыла глаза и посмотрела на него: "Что... Сэм, о чем ты
  говоришь?"
   -- Мне кажется, о живучести, -- сказал он. -- О живучести зла. О том,
  как оно поджидает своего часа. О том, что оно такое коварное, такое
  разрушительное и такое могущественное.
   Он медленно поднял руку и разжал пальцы: "Сара, ты узнаешь это?"
   Она невольно отпрянула, увидев на его ладони шарик из Красной Лакрицы.
  В ее взгляде промелькнули удивление и живой интерес. И тут же в них
  вспыхнули ненависть и страх. В этих вспыхнувших огоньках был серебристый
  отсвет. -- Выбрось это! -- прошептала она. -- Выбрось эту гадость!
   И как бы защищаясь, она закрыла рукой затылок, откуда на плечи
  спускались ее ярко-каштановые волосы.
   -- Я с тобой говорю, -- твердо сказал он. -- Не с ней, а с тобой. Я
  люблю тебя, Сара.
   Она снова взглянула на него, и опять на него устремился ее взгляд,
  полный усталости, страшного утомления.
   -- Да, -- сказала она. -- Возможно и любишь. А возможно тебе лучше не
  делать этого.
   -- Сара, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Мне нужно, чтобы ты
  повернулась сейчас ко мне спиной. Видишь, идет поезд? Я хочу, чтобы ты
  наблюдала за этим поездом и не поворачивалась