чище. Точнее, в конце тридцатых годов.
   -- Действительно намного чище, -- сказал Сэм и вспомнил заброшенные,
  пораженные засухой фермы, худеньких девушек в платьях из мешковины,
  нагромождение хижин и всесильную полицию с дубинками.
   -- Но обе книги все еще в ходу, -- сказала она, для убедительности
  похлопав по ним, -- а в бизнесе это основное, правда, Сэм? Главное --
  результат!
   -- Да... думаю так.
   Он задумчиво посмотрел на нее, а мадам Лортц подняла брови, будто
  защищаясь. -- О чем задумались?
   -- Я думал, что в моей жизни произошло что-то особенное, -- сказал он.
  -- Ничего сверхъестественного и нет. но все особенное. Я пришел сюда за
  парой книг, чтобы сделать свое выступление повеселее, и, кажется, вы дали
  мне точно то, за чем я пришел. Разве часто такое происходит в мире, где
  обычно трудно получить пару отбивных в гастрономическом отделе, где тебя
  знают в лицо?
   Она улыбнулась. На лице отразилось истинное удовольствие..., но Сэм
  вновь отметил, что ее глаза оставались серьезными. Он подумал, что их
  выражение не изменилось с тех пор, как он впервые увидел ее (или она его) в
  детской библиотеке. Их взгляд был напряженным. "Кажется, я получила
  комплимент!"
   -- Да, мадам. Да.
   -- Спасибо, Сэм. Любезно благодарю вас. Говорят, лесть выведет вас куда
  угодно; как бы не хотелось, но мне придется попросить у вас два доллара.
   -- Да?
   -- Это плата за читательский билет для