урный день
  или Ротари Клаб? Это все дурацкие плакаты".
   Теперь он держал подмышкой "Спутник оратора" и "Самые любимые
  стихотворения американцев", и они были почти у двери, как вдруг он понял,
  что она выпроваживает его. Он сделал еще шаг и остановился. Она удивленно
  посмотрела на него.
   -- Можно мне вас что-то спросить, мадам Лортц?
   -- Конечно, Сэм. Для этого я здесь, отвечать на вопросы.
   -- Это касается детской библиотеки, -- сказал он, -- и плакатов там.
  Некоторые из них удивили меня. Почти поразили. -- Он думал, что его слова
  прозвучат между прочим, как слова священника, увидевшего среди журналов на
  столике для прихожан номер "Плейбоя". "Потому что, -- он подумал, -- это не
  просто чувство. Я действительно был поражен. Не почти, а действительно".
   -- Плакаты? -- спросила она, нахмурившись, однако быстро изменила
  выражение лица. -- А! Вы хотите сказать "Полицейский из библиотеки" и
  "Простак Саймон", конечно.
   -- Простак Саймон?
   -- Ну, помните тот плакат, на котором написано:
   НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙСЯ КАТАТЬСЯ НА МАШИНЕ
   С НЕЗНАКОМЫМИ ЛЮДЬМИ!
  
   Так называют дети маленького мальчика на плакате. Того, который вопит.
  Они называют его Простак Саймон. Мне кажется, что они презирают его за то,
  что он совершил такой глупый поступок. В этом и польза, а вы не так думаете?
   -- Он не вопит, -- медленно сказал Сэм. " Он кричит.
   Она пожала плечами. -- Вопит, кричит, какая разница? Мы этого здесь